Российская Сивилла

Принтера

Дети абсурда

 

              

                         Пролетели три попугая. Их сопровождали милицейские мотоциклисты в белых касках. Потом прошли, грохоча гусеницами, тяжелые танки.

                - К дождю, наверно, - сказал дед, сплевывая шелуху от семечек и прикрывая форточку от гари моторов.

bulka                И точно – пошел дождь.

                Дождь падал крупными радиоактивными и кислотными каплями, прожигая железо. От мощного излучения у деда стали отваливаться последние клоки волос с                 плешивой головы. Экран телевизора залюменисцировал и стал показывать изображение гроба господня.

                - Тьфу-ты, черт! – сказал вошедший в комнаты мутант-поросенок. – Ты, дед, опять без меня телевизор смотришь…

                И он уселся в кресло, пачкая копытцами обивку.

                - За хлебом-то сходил, милай? – прошамкал дед, вставляя челюсти.

                - Сегодня пятница, дед! – развязно ответил поросенок и потер пятачок.

                -А мы что, по пятницам не обедаем? – склеротчно осведомился дед, прикручивая челюсти отверткой.

                «Тук-тук» - постучали в дверь.

                - А вот и хлеб пришел! – вскочил поросенок и поскакал к двери.

                Но это был не хлеб, это была булка.

  - А ты, дура, почему без масла?! – разозлился на нее поросенок. Но булка была молодая и говорить совсем не умела.

                - М-м-м… - промычала она покачиваясь, видно желая что-то сообщить.

                - Да ну тебя, - отмахнулся поросенок и потащил ее на кухню.

                - Дед, иди обедать, - позвал он.

                Пока дед пристегнул ноги, пока приковылял на кухню, булка была уже зарезана, порезана и разложена по тарелкам.

                - А почему без масла? – дед был тоже очень недоволен, у него вдобавок от нетерпения соскочила с шарнира левая рука.

                - Наверно, корову все-таки расстреляли. Мутила она народ, революцию ей вишь клеверную подавай. Тоже мне, Инесса Арманд! – говорил поросенок, запихивая копытцами куски булки в пасть.

                - Смотри, доболтаешься – и тебя расстреляют, а в тебе жира-то ни фига нет… - дед поторкал поросенка в щетинистый бок. – ничего не выручу за тебя на ярманке…

                - Ярманке, ярманке… - передразнил поросенок. – Матку-то зачем продал? – вспомнил он старую обиду.

                - Больно умная была, вот зачем. И тебя расстреляют, попрошу - и расстреляют.

                Поросенок заплакал.

                Крошки хлеба перемешались со слезами, текущими по ворсистой мордочке.

                - О. господи! – сказал он поднимая передние ножки к портретам вождей, висящем в углу кухни. – За что мне такая жизнь горемычная!

                Его висячие плечи содрогнулись от рыданий.

                - Ну не плачь, не плачь, - постучал его по спине дед. – Пошутил я, пошутил.

                Дед и сам пустил горькую стариковскую слезу, вытирая ее протезом правой руки.

                - Не будут тебя расстреливать, тем более в этом году. Вот подрастешь, наберешь веса, тогда на следующий Покров и…

                Успокоившийся поросенок прильнул к деду, обняв его за пластмассовый бок тонкой ножкой с раздваивающимся копытцем на конце и они стали смотреть телевизор.

Аркадий БАРИНОВ

Фраза недели

Народ, который может быть спасен лишь одним-единственным человеком, заслуживает кнута.

Иоганн ЗЕЙМЕ

 

 
 

Стишок недели

Ах, страна моя, страдалица,
Где извечны повторения,
Где ещё при Святославиче
Намечали светлый путь.
Где вовеки не состарится
Ни одно стихотворение,
Ибо ты, богов меняючи -
Не меняешься ничуть.

Евгений ЛУКИН

 

 

 

 

Город героев

АйТи Юг Волгоград